Айда! (2026)

Серая Казань на излёте советских лет, дворы как зоны, школы как границы. История идёт по двум дорожкам, во дворе Гриши и в кабинете сыщика Никонова. Камера часто липнет к плечу десятиклассника и почти не отводит взгляд. Потом она замирает над картой района, где черта стоит жизни. Травля подаётся буднично, как воздух, который быстро становится западнёй. Захаревич говорит мягко, и от этого его слова кажутся опаснее. Родители слышат слухи, но не видят давление двора. В кадре нет романтики и нет случайной агрессии. Гриша ещё ищет защиту, но уже идёт в систему, которую взрослые не понимают.